Грибы на Верхнем Волозере, часть 2

Продолжение. Начало в Часть 1

Контракт начинался с 1 августа 2000 года, и в нём было сказано, что с работника вычитается на питание 50 рублей в день за каждые сутки контракта. Август стартовал, но отмашки явиться на вокзал не поступало. В общежитии у меня не было телефона, и я оставил «Дарам Природы» домашний телефон Володи Таразанова, который жил в Старом Петергофе.

Лето 2000 года было холодное, и осень чувствовалась уже 31 июля. Я сидел в общаге и ждал 1 августа.

Сегодня кончился июль.
Передо мной порог возник:
Вперёд лечу я через руль,
Стекло одев, как воротник.

Каким-то образом, не помню уже каким, Володя наконец передал, что отправка состоится 5 августа с Московского вокзала.
Как раз перед этим я получил стипендию за летние месяцы — 600 рублей.

Провожала меня будущая жена. В предвкушении заработка я обещал ей, что по возвращении мы пойдём в «Литературное кафе» на Невском. Обещали 300-400 рублей в день, я рассчитывал вернуться с тысячами! А пока — мы зашли в МакДональдс на Восстания, который до этого был Кэрролсом. Рублей 200 как не бывало, я помню, что пил Кока-Колу — невиданная роскошь, тратить деньги на которую в студенчестве было безумием. Ещё на 100 рублей я купил в дорогу каких-то рулетов с маком и лимонада — не с сахаром, а с подсластителями, — и в карманах у меня перед посадкой в поезд оставалось 200 с небольшим, что потом окажется важным.

Московский вокзал тогда был другим. Сейчас турникеты, рамки, загородки — а тогда можно было ходить по вокзалу в любых направлениях беспрепятственно. А в советские времена было ещё лучше — отец без проблем парковал машину на улице Восстания, когда нас встречал, и выходили мы с поезда прямо к машине, а не через главный выход на площадь.

Будущие сборщики грибов собирались у табло платформы, от которой отходил мурманский поезд. Ладожского вокзала, как вы понимаете, тогда не существовало.

Пока шёл сбор, мы посматривали друг на друга. Компания была разнообразная и яркая. Двух небольших и полненьких девушек, Аню и Таню, провожала шумная толпа. Как я потом услышал, у них в семье было десять детей, а родителей не было — главным был, стало быть, старший брат. Аня, постарше, была романтична и тащила с собой гитару. Младшая, Таня, была совсем не такой — начинающая циничная тётенька в очках. Фамилия у них была — Кудля. Будущая жена посмотрела и сказала мне:

— Они будут с тобой знакомиться.

Были двое друзей из Всеволожска: один, прямиком из книг о Диком Западе — блондин-ковбой в шляпе, с классическим лицом из заграничного кино, совсем нетипичным для нас; а друг его — явно моложе раза в полтора, и полная противоположность. Кто они были друг другу (как там у Каверина, «брат и сестра — не похожи, муж и жена — рановато»), я так и не понял.

Был дедушка Гусев — с бородкой а-ля Троцкий, вид он имел хрестоматийный. Был Юра-маршруточник — яркой, южнорусской внешности. Таким же ярким и южным, но постарше, был Шапошников — мужчина, у которго была уже взрослая дочь, а последним местом работы являлся приём макулатуры.

Вообще, в этой компании все были, так или иначе, интересные. Ведь простому человеку взбредёт ли в голову податься за шестьсот вёрст по грибы?

Продолжение следует