Грибы на Верхнем Волозере, часть 5

Продолжение. Начало в Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4

Ксения вскоре уехала. Теперь готовить еду на полевой кухне оставляли дежурных — кого-то из нас по очереди. В день моего дежурства приехал толстяк, которого видели на собеседовании в питерском офисе. Его считали генеральным директором, Борисом Борисовичем Барановым. Он выслушивал жалобы и опровергал их:
— Зачем вам сапоги? Я, например, по лесу хожу в кроссовках.
При этом Борис Борисович показывал на свои модные кроссовки.
Вместе с ним приехала вторая, более совершенная полевая кухня. С консервации, в смазке.
— Кто дежурный? — спросил Борис Борисович.
— Я.
— Вот, видите эту печку? Её надо хорошенько прохуячить, — Баранов сделал решительный жест рукой сверху вниз, — чтобы очистить от смазки, поняли?
— Да, — ответил я.
Борис Борисович смотрел на меня неодобрительно — я не излучал бодрости, а напоминал обреченного ослика. Прохуячить, так прохуячить. Всё равно помирать. Нехватка калорий и белка давала о себе знать — я и так приехал в лес наполовину доходягой, а отъедаться в лесу не получалось. Основой питания была крупа, а я не люблю и не усваиваю крупу. Есть кашу по доброй воле я могу только в случае совсем крайнего голода. В относительном достатке были сахар и подсолнечное масло. По сахару я не догадался сам — а, увидев случайно мужиков, которые сыпали его столовыми ложками в чай, примерно на полкружки, со словами «надо глюкозу хуярить», — тоже стал сыпать сахара полкружки. Это давало силы. Ещё одним источником калорий было подсолнечное масло, но его надо было крысить втихаря. Масло стояло в палатке, и если зайти туда в обед, когда никого нет — можно было налить себе полкружки масла, потом добавить туда соли и выпить. Это тоже помогало.
С приготовлением каши, как дежурный, я справлялся. На ведро воды, набранной из Волы, сыпали пару килограммов крупы, и потом пару банок каких-нибудь дешёвых консервов. Это был обед на весь лагерь.
С приезжающим по вечерам «Соболем» можно было передать письма домой. Мне было некому писать, кроме будущей жены, и на третью неделю жизни в лесу я написал ей. Подробно про нашу жизнь, но в оптимистических тонах. «Грибов я приношу не меньше, чем средний сборщик», «Я тут потихоньку обрастаю бородёнкой, умываюсь и стираю в речке», «Готовим обед на полевой кухне, а я как кашевар в фильмах про войну». На эти письма адресаты могли отвечать — на адрес квартиры «Даров Природы» на Пестеля. Я ждал, что мне ответят. Перекинув через плечо связанные ремнём за дужки два ведра, я шёл по лесной дороге, напевая на мотив, похожий на «Каким ты был, таким остался»:

Моё письмо уже летит.
Мне остаётся только ждать.
И я хожу — немыт, небрит, —
Хожу грибочки собирать.

Не держат воду сапоги —
Теперь смотрю на них с тоской.
Я утонул на полноги,
И жду с протянутой рукой.

Я не жалел до этих пор,
Не пожалею никогда.
И между ёлок и озёр
Моя растрачена беда.

В один из дней в лагерь заехал уазик каких-то местных карельских егерей. Главный егерь, колоритного вида с капитанской бородкой, в синем охотничьем костюме, что-то выяснял с комендантом Андреем. Уехал, вроде бы, добрым. А на следующий день приехала проверка миграционной службы.
По тогдашнему российскому законодательству, надо было регистрироваться по месту прибывания, если приехал в другой регион более чем на три дня. В основном, на это забивали болт. Я жил месяцами и годами в других регионах, нигде не регистрируясь. Меня никто не проверял, возможно, благодаря не особенно южной внешности. С чёрных брали взятки на каждом шагу. Бедные карельские чиновники почувствовали заработок, ради которого можно было потрястись восемнадцать километров по грунтовке.
«Дары Природы» не хотели нести из-за нас большие представительские расходы, поэтому исправлять нарушение законодательства пришлось по закону. Партиями мы ездили в Медвежьегорск, где надо было отдать паспорт — на оформление регистрации, — и уехать в лес уже без паспорта.

Продолжение следует

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *