Имитационные науки: биология

Ещё полтора года назад, в заметке про филологию, я обещал написать о таком же распиздяйстве в биологии. На первый взгляд, биология существенно сложнее гуманитарных наук в плане подтасовок и фальсификаций: если утверждение не подтверждается экспериментом, или если эксперимент нельзя воспроизвести, никто в это утверждение верить не должен. Однако, биологическая наука чуть менее чем полностью состоит из теорий, которые не являются законченными, и у не привыкшего принимать на веру всё что попало исследователя вызывают задумчивость. Большие успехи сделала прикладная генетика за рубежом; российские генетики, те кто успел примазаться, поучаствовали в успехе. Но кафедра генетики — одна из 20 на биофаке. Чем заняты остальные кафедры? Имитационной наукой, конечно.

В 2008 году, через 7 лет после окончания магистратуры, я получил наконец работу по специальности — агрономом. По жуткому блату, трое моих друзей давили на принимающее решение начальство, чтобы меня взяли. Два месяца главный агроном колхоза, наш старший товарищ по кафедре, убеждал управляющего, что меня надо взять. Управляющий сдался, и я переехал жить в Краснодарский край.

Пока я занимался теплицей, рассадой и капельным поливом на овощах, мой товарищ занимался закладкой интенсивного сада и бахчи. Посеяли пять гектаров дынь и арбузов, взяли самые дорогие голландские семена. Тут выяснилось, что у нас договор с заводом «Русское поле Албаши» на поставку кабачков, а уже посеянных кабачков может не хватить. И главный агроном решил разместить кабачки на свободном участке — рядом с дынями и арбузами.

Старый местный агроном, опытный охотник, Борис Александрович Горянский, смотрел на приготовления:

— Что сеять будете?

— Кабачки.

Борис Александрович поднял брови:

— Так они же переопылятся!

— Что значит — переопылятся?

— Переопылятся с дынями, будет несладкая дыня со вкусом кабачка, и арбуз несладкий.

Главный агроном не поверил и собрал на консилиум свою команду, выпускников СПбГУ, теоретиков. Некоторое время шло обсуждение, по каким биологическим законам возможно переопыление разных родов, не то что видов — кабачки и дыни относятся к разным родам. Я озвучил эту проблему у себя в коллективе тепличниц. Женщины покачали головами:

— Андрей Иванович, раньше, когда нормальные агрономы были, бахчу закладывали не ближе трёх километров от станицы. Потому, что в станице во дворах кабачки, тыквы, а от них арбузы не сладкие. Мы сами арбузов мало сажаем, потому что всегда у какого-нибудь гада в соседних дворах кабачок воткнут.

Главный агроном, тем временем, не найдя ответа в интернете, позвонил прямо в ВИР на Исаакиевскую площадь. Хранители коллекции семян Вавилова ответили однозначно:

— Взаимного влияния кабачков и арбузов быть не может, это всё чушь.

Главный агроном дал отмашку на посев кабачков. Надо ли говорить, что ко второй половине лета мы получили пять гектаров абсолютно несладких арбузов и дынь со вкусом кабачка. Местные агрономы только презрительно ухмылялись. Немногим позже новый председатель колхоза, услышав про бахчу на совещании, грозно сказал:

— Если слово «бахча» услышит один человек, он не только мне, он вам яйца оторвёт!

Он имел в виду владельца и инвестора колхоза, приближенного к президенту.

Это только один маленький эпизод, и заметки я пишу короткие, по эпизоду в каждой. Огромный материал дала мне полемика с юными биологами — защитниками ГМО. Они вообще ничего не понимают в сельском хозяйстве! Так же, как и маститые сотрудники Всесоюзного Института Растениеводства имени Вавилова. Учёные-биологи, понимающие в сельском хозяйстве, закончились после Трофима Денисовича Лысенко. Нынешние кандидаты и доктора занимаются каждый узкой темой, а-ля семядоли ячменя или тычинки вероники дубравной, но цельная картина биологических процессов у них — на уровне не выше школьного учебника биологии.

Те, кому положено работать «в поле» — не работают в поле, а сидят в кабинетах и получают деньги. По-моему, это аморально, как и сокрытие истинной причины несъедения коллекции семян в блокаду.

Продолжение следует, много продолжений.

Агенты по недвижимости

Иногда, по необходимости зайдя на Авито, мы с женой начинаем читать объявления и не можем оторваться. Не нужен никакой Петросян. Смеяться можно над объявлениями, предмет которых тебе немного известен.

Вот продажа участка в районе деревни Пухолово. Цена завышена раз в десять, при этом указано ИЖС, а на самом деле земля ДНП — агент идёт на прямой обман. Но, не это смешно. Фотографии, которые должны были бы изображать участок, изображают солнечные пляжи совсем в другом регионе России. Вообще, основной смех над объявлениями — из-за фотографий, потому что агенту запрещает его религия фотографировать реальный продаваемый участок. Вы увидите реки и озёра, находящиеся в десятках километрах от участка, фото грибов и ягод из интернета, но только не сканы документов на участок и его реальные фото. Ну очень редко увидите, в 90% случаев — нет.

Вот продажа участка в деревне Берёзовка. Цена ровно в 5 раз выше кадастровой стоимости. Смех начинает возникать при словах об активном развитии деревни, и достигает кульминации при утверждении «От Петербурга на автомобиле 1 час». Да, агенты рассчитывают заполучить покупателей — владельцев гоночных болидов, но гоночный болид не пройдёт дальше Сологубовки, а от Сологубовки до Берёзовки больше 25 километров по дороге и не совсем. От Турышкина до Малуксы, если ходил грейдер, можно доехать за 20 минут. Если не ходил грейдер — за 40-50 минут. А вот от Малуксы до Берёзовки доехать можно только на подготовленном внедорожнике, и то не во всякое время года. Деревня там не развивается, а накрывается медным тазом, в том числе из-за отсутствия ухода за дорогами. Как, например, накрывается Погостье, куда дорога просто заросла и её нет. Но не все же это знают. От Петербурга до Берёзовки на подготовленном внедорожнике — 2 часа ровно, если в тёплое время года и без пробок. Я доезжаю от Кировска до Малуксы на Патриоте за 1 час, если очень тороплюсь. Но, о чём мы говорим, время и расстояние до объекта — это первые два святые параметра, в отношении которых агент просто обязан соврать.

Также, агент обязательно соврёт вам про площадь участка или дома. Агент обязательно соврёт вам при первичном разговоре, что он собственник объекта. Это религия такая — врать везде и во всём.

Недавно к нам в арендуемую квартиру приходили новые владельцы в сопровождении агентши. Агентша бодро принимала звонки: «Да, я сдаю двушку…. Да, я собственник!». Вот зачем, блять, она говорила, что она собственник? Что ей даст в итоге это враньё?

В 2003 году знакомый позвал меня на подработку в агентство недвижимости «Внештранс», на Гражданской, дом 20. Люди в агентстве были довольно интеллигентные, что в те годы ещё не было большой редкостью. Сначала мне сказали напечатать объявлений «Куплю квартиру в вашем доме» и клеить их, где мне хочется. За пару месяцев я получил по таким объявлением пару звонков, и оба раза это были агенты — настолько тупые, что не разглядели в моём объявлении агентское. Директор агентства Бондаренко, интеллигентный мужчина в очках, решил дать мне реальный объект, который надо продавать. Это была комната в коммуналке в Металлострое — то есть, фактически, за городом, в Колпинском районе. Я разместил объявление в «Бюллетене недвижимости» и стал ждать звонков. За две недели мне позвонила одна молодая семья, снимающая квартиру в городе, и желающая купить хоть какое, но своё жильё. Про ипотеку, если кто не помнит, в 2003 году народ не знал, её фактически не было. Я съездил за свой счёт в Металлострой, показал комнату, ну и всё. Обычно люди смотрят много вариантов, и объект надо показать раз десять. Если, конечно ты не жулик и не уверовал в религию агентов — врать везде и во всём, брать клиента за горло и не отпускать.

Директор Бондаренко решил разобраться в причине моих неудач.

— Ну-ка, покажите ваше объявление, — сказал он.
Прочитав текст, директор недоумевал:
— У вас написано — Колпинский район. Но ближайшее же метро — Рыбацкое? Значит, надо писать — Невский район!
— Как, зачем? — не понял я смысла обмана.
— Исправляйте объявление.

Квадратный метр в Невском районе стоил процентов на 30 дороже, чем в Металлострое. Люди, читавшие раздел Бюллетеня про Невский район, видели аномально низкую цену, и количество звонков увеличилось. Но, как правило, звонок начинался с вопроса:

— Скажите, где это в Невском районе улица Полевая? Не могу найти на карте.
— Вы знаете, это в Металлострое…

Наверняка сам Бондаренко, давший такой совет, сумел бы обработать позвонившего лоха. Может, он вёз бы его на просмотр, до последнего убеждая, что они едут по Невскому району. Может, он и его сотрудники владели таким высоким градусом НЛП, что сделка бы состоялась — иначе как было объяснить, что сделки у них получались. Но я не владел НЛП и не мог убедить человека, что Колпинский район — это Невский. Для меня это были два разных района, как и для всех, надеюсь, умственно здоровых.

Таким образом я висел во Внештрансе три месяца, ничего не заработав. Директор Бондаренко решил дать мне задание ещё проще — сдать комнату, принадлежавшую сотруднице агентства. Комната была в двухкомнатной коммуналке, где жил дед со своей молодой сожительницей, и этот дед выживал всех соседей. Однако, на меня свалилось чудо — по объявлению позвонила агент с Гончарной улицы, которая хотела найти комнату для четверых тверских рабочих. Мы заключили договор от имени Внештранса, взяли с прораба 4000 рублей комиссии, которую поделили пополам. Звали агентшу — Перинская Валентина Афанасьевна. Свои 2000 рублей я вручил директору Бондаренко, и он отстегнул мне с них косарь — положенные мне, как агенту, 50%. Эта тысяча рублей, забегая вперёд, и была всем моим заработком за полгода работы.

Приближалась встреча нового, 2004 года, и во Внештрансе собрался корпоратив. Пили из пластиковых прозрачных рюмок, которые кажутся обманчиво маленькими. Сидящая справа опытный агент говорила мне:

— Андрей, вы кладите красную рыбу на булку с маслом…
— Нет, — отвечал я, — булкой с маслом я могу и дома наесться, а тут, извините…
И ел красную рыбу без хлеба. Сидящий слева подлый знакомый, приведший меня в недвижимость, после каждой рюмки тыкал меня в бок и шептал: «Андрей, обратите внимание на Татьяну Ивановну», или «обратите внимание на Марианну», или «обратите внимание на Галину Николаевну» (это была беременная агентша на последних сроках).

Татьяне Ивановне было скоро 60, но она была стройная, и, видимо, страстная. Жила в коммуналке на Староневском проспекте. Марианна была молодая, но с ней был ещё более молодой кавалер — ботаник в очках. Муж Марианны был отцом того самого ребёнка, сидевшего в беременной Галине Николаевне. А я, честно говоря, был женат и любил свою жену. Поэтому, блевать начал ещё в агентстве. Домой меня провожали Марианна с ботаником. По пути я заблевал ещё и вестибюль станции метро «Площадь Александра Невского».

После нового года директор Бондаренко выгодных сделок мне не давал. Походив ещё немного на дежурства по понедельникам (надо было сидеть на телефоне и принимать звонки), я потихоньку слился из этой сферы деятельности. Через полгода записался на курсы строителей-отделочников, устроился рабочим, и тогда вот в жизни началась светлая полоса. Об этом в отдельных заметках будет.

На днях я написал в фэйсбуке «Худшие из пролетариев — это не повара и даже не дворники, а, как ни странно, агенты по недвижимости». Один бывший журналист даже лайкнул эту запись. Почему я это написал? Потому что за прошедшие 15 лет состав риэлтеров изменился радикально. Умерли и ушли на пенсию интеллигентые люди, которые в 90-е вынуждены были пойти в эту профессию. А наводнил её шлак, человеческие очистки, природные жулики без капли интеллигентности.

Никакого труда сейчас нет продать или купить квартиру самому. Не смочь это сделать может лишь совсем, извините, умственно отсталый человек. И вот для таких-то и остались агенты по недвижимости. С кем поведёшься, так тебе и надо.

Южные люди

Есть несколько самых тяжёлых типов клиентов. Один из них — это южные люди.

Во-первых, они либо плохо, либо своеобразно изъясняются по-русски.

Во-вторых, у них какое-то своё, не наше понимание реальности.

В-третьих, у них принято торговаться и выторговывать копейки. В этом пункте у меня вообще, как сейчас говорят, разрыв шаблона. С одной стороны, у южных людей культ маскулинности, мужчина такой мужчина, высшее существо, и так далее. С другой стороны — им говоришь цену, а они начинают спрашивать скидку. Абсолютно недостойное мужчины действие, в моём понимании — открытое признание своей жмотливости и недостатка денег в кармане. Мужчина без денег не мужчина, а сосиска, как говорил Жванецкий, кажется. Но, южных людей это нисколько не смущает, как не смущает уголовников, занимающихся активным гомосексуализмом, их фактическая ориентация и название на букву «п».

Когда я ухаживал за будущей женой, мне пришлось порвать отношения с ближайшей роднёй. Я точно знал, что родня мою жену не примет — хотя бы за белорусскую фамилию на -ович, которую можно было принять за еврейскую, или за мать-кореянку. По евреям у нас в семье был бзик, идея фикс о геноциде русских евреями. Корейцев и прочих монголоидов на полном серьёзе относили к неполноценной расе. После свадьбы, на которой родни не было, мы поехали к моей двоюродной бабушке в Воронеж — я был уверен, что бабушка примет любую мою жену. Так и оказалось. Бабушка была почти слепая из-за глаукомы, и различала только цвет волос.

— У Тони восточные корни, — сразу признался я.

Бабушка помрачнела, но задумчиво сказала:

— Восточные корни… ну, это не самое страшное.

— А что самое страшное? — спросил я бабушку.

— Самое страшное — это южные корни.

Бабушки давно нет, но чем дольше я живу, тем больше понимаю, почему она так считала.

Великий Усть-Юг

Я всё-таки хочу посмотреть в глаза тому ебанько, который написал в Википедии про Великий Устюг: «Правильное произнесение названия — У́стюг, с ударением на первый слог». Это новое в русском языке, блять! Наверняка этот автор из тех учёных, у которых в слове «негодование» корень — «негодова», и про которых я писал в заметке «Имитационные науки: Филология».

Поскольку заметку такого уровня в Википедии обычно пишет коллектив авторов, ниже в ней мы видим то, что есть на самом деле:

«Ввиду этого уже в XIII веке посадские люди стали переселяться на левый берег Сухоны и основали там новое поселение, названное по устью реки Юг, Усть-Югом или Устюгом.»

А эти все Усть-Луги, Усть-Илимски и Усть-Цильмы тоже прикажете по-новому называть, с ударением на первый слог?

Задолбали мрази кабинетные.

Генерал

Лет пять назад один мой родственник женился. Невеста была из приличной семьи, а брат её, по слухам, работал в ФСБ. Гостей нас было человек пятьдесят.
Родня с обеих сторон втихаря рассматривала друг друга, и при возможности обсуждала. Жених очень переживал, чтобы гости с его стороны не ударили лицом в грязь, поскольку уровень интеллигентности родни невесты был довольно высоким. Вроде бы, это у нас получалось.
Среди гостей невесты был державшийся особняком мужчина за сорок, не очень броской внешности, аккуратно одетый и с сосредоточенным взглядом. Вскоре до меня дошло, что про него шептали:

— Это генерал, генерал…

На каждой нормальной свадьбе должен быть генерал — это нам известно, кажется, из Чехова. Наш генерал был в гражданской одежде, совсем без брюшка, без толстых щёк, без доброго барского взгляда — без того, что я привык видеть у артиллерийских генералов за свою недолгую армейскую карьеру. «Он не из артиллерии», думал я, «да и не из пехоты наверняка, там морды потупее… для десантника фигура слабая… а! брат же из конторы».

Генерал-то, похоже, был из самого элитного ведомства. Может, он был и подполковник, но по значимости это, наверное, примерно соответствует генералу от пехоты.

Взгляд у генерала, как я уже говорил, был сосредоточен. Видно было, что ему втягость эта компания весёлых, но плохо осознающих цену своей жизни людишек. Когда расселись за столы на нижней палубе теплохода, я потерял его из виду. Через час, когда веселье было в разгаре, я побежал за водкой на верхнюю палубу и столкнулся в тамбуре с генералом. У него были глаза одинокого выпившего человека, которому не хватало признания авторитета.

Мгновенно посерьёзнев (даже чересчур, но именно так было надо собеседнику), я сказал:

— Мы вас очень уважаем! — и протянул ему руку.

Реакция была великолепна. Генерал не только не поморщился, не сыграл в высокомерие, а посмотрел с неприкрытой благодарностью и пожал мне руку.

Через час закончилась водка на верхней палубе, на нижней уже начали делить свадебный торт. В узком проходе я вновь встретился с генералом. Он почти падал. Кто-то пытался его поддерживать по бокам.

Подойдя к генералу вплотную, я протянул руку — он автоматом пожал её. Задерживая рукопожатие, я очень твёрдо сказал:

— На вас держится страна.

Сопровождающие уже тащили генерала дальше, но тут мои слова до него дошли.

— Что? — он оглядел сопровождающих, — что он сказал?

Я снова приблизился, и со всей педагогической серьёзностью повторил:

— На вас держится страна. Вы — элита российского общества.

Генерал обнял меня и, кажется, заплакал. Именно этих слов ему не хватало весь вечер. Какое-то время мы трясли руки, хлопали друг друга по спине, а потом его увели сопровождающие.

Родственник через год развёлся. Генерал, всё-таки, должен быть с лампасами и брюшком — для народа элитность именно в этом.

Папоротники

Папоротники

Однажды в мае я гулял по лесу в районе Кировска Ленинградской области. Конкретнее, если выйти из Кировска по улице Советской, пройти гаражи, дойти через километр до развилки, и идти не налево, в садоводства, а направо.
Дорога углубляется в леса, общее направление — на бетонку А-120, но до неё далеко. С основной дороги я стал сворачивать на второстепенные, и очутился потихоньку совсем в глуши.
Вокруг тишина, птицы негромко поют. И чувствую, будто кто-то смотрит на меня.

Ощущение тревоги какое-то. Зрение у меня плохое, резкость наводится метров с десяти. Иду по дороге, головой кручу. И, наконец, останавливаюсь — понял, что зацепило. Зелень ещё не распустилась, вокруг было серо, и тут — при дороге стоят папоротники.

Папоротники

И стоят как-то странно — в три ряда вдоль дороги, два вперёд выбились. Фотографией это не передашь, но сильно контрастировали они с окружающей обстановкой, странные они какие-то были. И упорядоченные.

Папоротник
Папоротники при дороге

Постоял и посмотрел на них. Чувство такое, что не с травой рядом стоишь, а с людьми. Тысячу раз в жизни видел папоротники, и не цепляли вроде. А тут так. Ну, пошёл дальше.

И тут начинаю замечать в лесу следы — раскопы, кучки земли. Сошёл с дороги посмотреть.

Раскопы

Чёрные копатели работали, думаю. Хабар попадается неликвидный

Эхо войны

И тут вижу крест, с каской и табличкой.

Крест

Табличку прочитал, а потом вспомнил про папоротники.

Список погибших

Это ж они стояли там, красноармейцы Титов, Андреев и ещё 26 человек, которых не опознали.

Растения

Владимир Сергеевич Баташов

Владимир Сергеевич 1945 года рождения; как он жив-здоров — я не знаю, потому что утерян контакт; консервативные люди не любят соцсети.

Познакомились мы в офисе компании RBI, когда она была на Шпалерной. Компания сменила охраняющий офис ЧОП, в сентябре 2002 года я попал в этот офис на повышение — с позиции охранника Некрасовского телефонного узла на позицию охранника офиса строительной компании. Впрочем, в конце сентября я стал работать старшим смены из трёх человек.

Главный пост был под лестницей у входа из дворика на Шпалерной, въезд в который закрыт небольшим шлагбаумом. Второй охранник сидел в здании, которое называлось флигелем — тогда оно было на набережной Робеспьера, а сейчас на Воскресенской, и там теперь музей кофе. Раньше это здание полностью было занято RBI. Старший смены ходил с поста на пост, подменяя охранников.

Новые кадры приходили постоянно, пока не укомплектуется штат. В ЧОПе я был старожилом — работал больше полугода, и обучать неосмотревшихся новичков мне нравилось. В одно сентябрьское утро я пришёл, борзый и уверенный в себе, принять смену. Тревожный шёпот опытного охранника Максимова не испугал меня, и я направился по коридору в небольшое фойе, где спиной вполоборота сидел в кресле новый человек.

Подходя, я подивился на широченные и покатые плечи — в кресле сидел человек-гора с лысой головой. Глядя на бритый затылок, я представил лицо Николая Валуева, или ещё хуже. Человек-гора повернулся, и всё оказалось не так — он напоминал Любамируса Лауцявичюса в фильме «Морской Волк». А смотрел он на меня, как на Хемпфри Ван-Вейдена. Хитрое, умное лицо.

С этого момента у нас начался затяжной конфликт. Владимир Сергеевич заранее расписал роли, кем кому быть. А я тоже расписал — для меня он был лох-новичок, и точка. Мы не могли построить общение.

Владимир Сергеевич медленно и веско рассказал, что работал в лиге офицеров (скорее всего это был ЧОП с названием «Лига офицеров запаса», где платили неприлично мало).
— У нас работали все офицеры, — говорил Баташов, явно гордясь тем, что он офицер, — я в ранге подполковника…
Он сказал именно — «в ранге».

У нас в ЧОПе попадались и полковники на должностях охранников. Военная кафедра приучила меня слегка побаиваться полковников, а подполковников — вообще не бояться. Владимир Сергеевич понял, что номинального почитания он не получит (я ещё помнил лекции вольнодумных преподавателей СПбГУ — «Возраст — не заслуга, все старятся. Участие в войне — не заслуга, всех призывали. Звания — не заслуга, они получаются по блату»), смириться с этим не мог, и несколько последующих месяцев мы провели в острой фазе конфликта.

Старших смены было четверо, с графиком сутки через трое. Чтобы заработать долларов двести пятьдесят — триста за месяц, надо было ходить в смены между своими сутками, уже обычным охранником. Между старшим и охранником не было особой дистанции, но Владимир Сергеевич решил её создать. Когда я попал в его смену, он начал формулировать какие-то нелепые, в моём понимании, указания. Помимо их сути, мне категорически не нравился тон Баташова. Указания я последовательно отказывался выполнять.

Владимир Сергеевич завёл клочок бумаги, на который что-то старательно записывал. Встав с кресла для похода на обед, он выронил на пол этот клочок, сознательно или нет. Когда подполковник ушёл, я поднял оброненную бумагу и прочитал. Это был перечень указаний, которые он мне давал, и напротив каждого пункта через тире было написано слово «Отказ».

Надо ли говорить, что мы друг на друга жаловались начальству. Начальство у нас было доброе — Скулушкин и его заместитель Попов, артиллерист и морской офицер. Выходцы из армии и флота обычно надёжнее, чем выходцы из МВД. Что про меня рассказывал подполковник, можно только догадываться. Я говорил начальству, что Баташов не вписывается в концепцию охраны офиса компании RBI, ибо своей огромной и яркой фактурой концентрирует внимание на себе, отвлекая сотрудников от строительства и продажи жилья, а клиентов от мыслей о недвижимости.

Баташов стремился получить на меня любой компромат — когда я сделал шуточную запись в журнале приёма-сдачи, это было моментально оформлено рапортом и продублировано по телефону начальству. Владимир Сергеевич сумел нагнать вокруг ситуации такую атмосферу, что моё увольнение казалось неизбежным.

Разбираться в ситуации приехал Попов.
— Дело выеденного яйца не стоит, — сказал он и уехал.
Даже премии не лишил.

Охранники спали в помещении офиса, душевых не было, и по идее после ночи должен был оставаться определённый духан. Баташова это очень волновало, и он освежал воздух в офисе из баллонов, расставляемых уборщицами в туалетах. Причём, выпускал за раз весь баллон освежителя. Мне до крайности не нравилась эта его привычка, по мне уж лучше носки, чем химический освежитель воздуха. Я продолжал неуставно заполнять журналы приёма-сдачи.

На Эрбиай всегда порядок и уют.
Но кто такую атмосферу создают?
Он перед вами — скромен и суров,
Великий старший смены Баташов.

Приходишь в офис, счастлив ты и рад.
Вдыхаешь грудью дивный аромат —
Здесь старший смены, не жалея сил,
Флакон дезодоранта распылил.

Охранник, помни — где бы ни стоял,
Пускай ты ночи напролёт не спал,
Инструкцию в ладонях теребя, —
Найдётся компромат и на тебя.

Со временем Баташов понял, что борьба бесполезна, и стал смягчаться. Вместе с этим у него наметились конфликты с другими охранниками. Везде он одерживал победу, пока не появился Василий Коробченко. Последний был артиллеристом, и настоящим подполковником. Дед Василия командовал артиллерией под блокадным Ленинградом. Опасным недостатком Василия было пристрастие к стомиллилитровым флаконам настойки боярышника, но артиллерийская мафия в нашем ЧОПе позволяла некоторые недостатки не замечать. Это касалось, между прочим, и моего баловства — ведь я по военной специальности артиллерист, хотя и не служивший.

Василию быстро надоело противостояние с Баташовым, он подошёл после смены к нему и тихо, страшно сказал:
— Пойдём-ка выйдем.
Огромный, по сравнению с Василием, Баташов смутился и начал что-то бормотать.
Василий повторил предложение.
— Если скандала хотите, — проговорил Владимир Сергеевич, — то…

Стало понятно, что скандала не получится, и Владимир Сергеевич в этом противостоянии сдался. Авторитет его снизился. Однако, снизить авторитет до объективно правильного значения помог другой артиллерист, Пискунов.

Пискунов был не подполковником, а полковником. В молодости он был начальником у нашего начальника. При этом, лишнего гонора у него не было. Он был очень опытный, видел офицера сразу насквозь, и умел задавать вопросы с нажимом.

— В каком вы звании? — спросил он Баташова.
— Я служил… капитаном, — ответил Баташов.

Слух о том, что Баташов — капитан, получивший это звание после службы в спортроте, которую настоящие вояки не считали и службой, быстро дошёл до всех смен. Охранники в звании майоров и подполковников, некоторые из которых воевали, смотрели теперь на Баташова свысока.

Моё общение с Сергеичем стало с тех пор мягким и дружественным. На сменах мы болтали.
У Сергеича была женщина, вдвое младшая его, хотя и имеющая ребёнка. Жёстких взаимных обязательств у них не было, но она пилила его за интересную привычку. Большую часть заработанных денег Сергеич копил, откладывая на туристическую поездку. Раз в полгода он брал две недели отпуска и улетал в Египет. Надо сказать, что в 2002 году это ещё не было так массово, средняя зарплата ещё не доросла до штуки баксов в месяц, и копить было тяжело. Из Египта Баташов приезжал загорелый среди зимы, и, учитывая бритую голову, это было эффектно.

Как я понял, раньше Сергеич жил и тусовался в Крыму. Особенно он любил Коктебель.

— Когда-то, — мечтательно вспоминал он, — я мог угостить артистов вином…

Он занимался водным поло, отсюда и огромная фигура. В Египте он занимался дайвингом.

Ближе к концу моей работы в офисе RBI, выходной Сергеич как-то позвонил вечером из дома на пост. Мы никогда не видели его употребляющим алкоголь, но тут он звонил сильно выпивши. Он как-то хвалил меня, переходил с темы на тему, потом спросил очень значительно:

— Ты знаешь, кто я?
— Офицер, — не удержался я от ёрничества.
— Нет… кто я, ты знаешь?
— Не знаю.
— Я — член Союза писателей.

Пожалуй, для меня это было авторитетно. Если бы он сразу при знакомстве представился писателем, я признал бы свою роль Хемпфри Ван-Вейдена.

Уволившись в марте 2005 года, я позвонил на пост 30 мая. День рождения у Сергеича был 31 мая, но я попутал и позвонил заранее. Он выслушал мои поздравления, благодарил и даже не журил за плохую примету — звонить заранее. Я таких торопыг вообще баню сразу, верю в приметы. Исполнялось Сергеичу 60 лет.

Году в 2011, в переходе метро, мне показалось, что я увидел его — он прошёл навстречу, огромный, спортивный и немного грустный. Я растерялся и не стал догонять того человека — мне показалось, что он ещё моложе того Сергеича, которого я помнил.

В 2017 году, в Крыму, в Коктебеле, жена сказала:
— Мы купили экскурсию на Кара-Даг у дяди Володи.

Вечером я увидел дядю Володю, который каждый день стоял на набережной Коктебеля и продавал экскурсии. Бритая голова с египетским загаром, широченные покатые плечи, тонкое умное лицо… Но он был моложавее, чем тот Сергеич, которого я помнил. Это был не он. Да, Коктебель. Да, Володя. Да, вылитый он. Но не может же быть, чтобы человек от встречи к встрече молодел…

Сидя в кафе на набережной и поедая ставшую розовой от поджарки барабулю, я вспоминал эти наши годы на RBI, смотрел на дядю Володю, стоявшего со щитами на груди и спине, расписанными рекламой экскурсий, и поворачивающегося к проходящим людям то туда, то сюда. А в голове крутилось «Зеркало для героя», финальная сцена, где герой смотрит на Ивана Бортника с патефоном, стоящего среди танцующих и поворачивающегося то туда, то сюда…

В интернете можно найти его стихи — про Волошинскую тропу, например.

Карадаг

Бежаны

Лодка напротив Бежан

Деревня Бежаны находится на правом берегу реки Луги, километрах в двадцати с небольшим ниже Толмачёва. На автомобиле можно добраться только по левому берегу — с асфальтовой дороги Толмачёво-Осьмино надо свернуть направо рядом с автобусной остановкой, по указателю «Бежаны» (там два поворота, один за другим в нескольких десятках метров; сворачивать надо на второй, если свернуть на первый — дорога приведёт к охото-рыболовной базе, тщательно избегающей пиара в интернете). К базе есть ещё съезд поближе к Толмачёво, но там встречаешь щит про «особо охраняемый участок леса» и запрет на движение автомобилей, который напрягает.

По лесу в Бежаны
По лесу в Бежаны
Дорога по лесу
Дорога по лесу

Съехав с траccы, едем по лесу, пересекаем просеку нефтепровода, и вскоре попадаем на берег реки. Поскольку переправы, кроме лодок, в Бежанах нет, автомобили оставляют на небольшой площадке у самой реки, там же останавливается приезжающая раз в неделю автолавка — микроавтобус.

Парковка у переправы в Бежаны
Парковка у переправы в Бежаны

В будние дни места на парковке мало, в выходные наверняка нет. Поэтому, если хотите встать на берегу, а не в лесу при дороге, надо двигаться вдоль берега вниз по течению (вверх будет просека нефтепровода и база, вдоль берега дороги нет).

Автостоянка напротив Бежан
Автостоянка напротив Бежан

Чтобы поехать вдоль берега вниз по течению, надо свернуть с лесной дороги налево, немного недоезжая основной автостоянки. Дорога здесь, как правило, для легковых неполноприводных машин непроходима — почти сразу надо переехать небольшой овраг с мостиком из скользких брёвен, потом начинается немного топкая дорога по лесу, выходящая почти на самый берег и идущая вдоль него. На всех свободных лужайках, как правило, стоят автомобили. Дорога идёт примерно с километр вдоль деревни, которая видна на противоположном высоком берегу, потом начинает пропадать и заканчивается на небольшой полянке с остатками костров. В принципе, при желании дорогу можно пропилить дальше, срезая небольшие деревца, но этого не делают. На этой оконечной полянке хотя и могут встать несколько машин, но если вы любитель относительного уединения, вам будет неуютно. Летом в четверг полянка может быть свободна, но в пятницу рано утром — уже занята.

Лесная дорога, левый берег
Лесная дорога, левый берег
Левый берег Луги
Левый берег Луги

Жители Бежан, — а большинство из них приезжает жить только на тёплое время года, да и по выходным, — держат на привязи свои лодки на обоих берегах, а в ящиках на правом берегу некоторые держат и моторы.

Лодки
Лодки

Основная автостоянка, куда приезжает автолавка и откуда происходит большинство рейсов лодок, находится напротив устья реки Бежанки. Место на стоянке для развёртывания надувной лодки есть, но не много.

Вид с автостоянки
Вид с автостоянки
Переправились
Переправились
Устье Бежанки за спиной фотографа
Устье Бежанки за спиной фотографа

Переправившись через Лугу и оказавшись на правом берегу Бежанки, в деревню надо идти по тропе в гору. Сначала идёт низкая часть Бежан — Подгорье, которая переходит в высокую часть с относительными высотами до 35 метров — Гору.

Косогор в Бежанах
Косогор в Бежанах
Вид с Горы
Вид с Горы

В общем, с точки зрения достопримечательностей, в Бежанах смотреть особо нечего (в соседнее Муравейно все таскаются смотреть усадьбу Брасовой), люди все свои, все друг друга знают.

В Бежанах
В Бежанах

Свободных мест для комфортной стоянки чужаков на автомобиле по берегам практически нет. Я остановился на дальней, упомянутой выше оконечной полянке. Был спуск для лодки, перепад высоты метра три.

Дальняя полянка
Дальняя полянка

По реке я поездил на вёслах примерно половину расстояния до Муравейно, потом обратно, потом ещё раз. На полпути к Муравейно на правом берегу за деревьями чувствуются открытые места, в остальном берега мрачные, лес вплотную к воде. Во второй половине августа река производит впечатление неживой — не видно водной растительности, дно песчаное, местами затягивающее, частые перекаты. Из-за мутной воды глубину понять трудно, промеры показывают, что малые глубины преобладают. Неожиданно прямо у берега бывают ямы до 3 метров, а на середине реки мелко, при этом русло относительно прямое. Течение ощущается, порядка полуметра в секунду на перекатах. Случайно упустил в воду якорь прямо на середине реки, на течении — постарался запомнить место, причалил к берегу и пошёл по дну. Вода на середине была по грудь, якорь зацепил с помощью багорика.

В плане рыбной ловли, что удивило — все пройденные по реке километры я тащил воблеры двумя спиннингами, закреплёнными в держателях на лодке — никаких поклёвок. На таких забитых народом водоёмах, как Новоладожский канал, троллинг-дорожка всегда даёт результат, пусть и мелочь. Зато, в Луге мне удалось поймать взаброс маленького голавлика — как положено, бросая к поваленному в воду дереву. Есть в Луге голавли и покрупнее, но ловить их надо уметь.

Голавли
Голавли

Рыбаки по берегам встречаются. Ночевал я в машине, и ночью мне снилось, как я просыпаюсь утром, а на моей полянке напарковано разных машин — Гелендваген и прочие полноприводные. Сон оказался частично вещим — наутро приехала, кажется, Сузуки-Самурай с двумя гламурными рыбаками, пошедшеми обкидывать реку с берега в сторону Муравейно.

Свеча от комаров
Свеча от комаров

В общем, советую ли я ехать в Бежаны на рыбалку — нет, не советую. Мест для стоянки мало, рыбы мало, люди все местные. Надо смотреть ниже по Луге, но там я ещё не разведал. В детстве мы ездили с родителями в эти места — в район Натальино, стояли весь день машиной на берегу, и вокруг не было вообще никого, максимум за день один рыбак проплывёт по реке. Сейчас не так, у всех машины. Отдохнуть от людей — только серьёзный пеший поход, или сплав. И, имейте в виду — с третьей декады мая до третьей декады августа комары докучают на Луге, особенно в июне. В июле слепни, оводы. В плане отдыха лучше Греция, Родос.

Самогонный аппарат с открытым змеевиком

samogon

Все смотрели фильм Гайдая «Самогонщики» (путаю всё время с «Пёс Барбос и необычный кросс»), где собака убегает со змеевиком от самогонного аппарата. Змеевик — это трубка, проходя через которую, пары должны охлаждаться и конденсироваться в жидкость. В данном случае, пары спиртосодержащей смеси.
Сейчас наибольшее распространение имеют самогонные аппараты с закрытыми змеевиками, находящимися в рубашке охлаждения, то есть внутри ёмкости, через которую под давлением пропускают холодную воду. Такие самогонные аппараты используются, если есть напорный водопровод. Если водопровода нет, некоторые приспосабливают электрическую помпу.
В любом случае, вода для охлаждения змеевика, и газ либо электричество для нагрева перегонного куба, у большинства обитателей квартир и благоустроенных загородных домов — по счётчикам, оплачиваются согласно потребленному количеству. Это вносит существенную статью расходов в себестоимость самогона.
Открытый змеевик можно охлаждать в ведре со снегом, если это зима, или просто в ведре с водой. Нагревать перегонный куб можно просто на дровяной печке, да хоть на костре. Дрова теперь тоже не за деньги — закон о валежнике вступает в силу с 1 января 2019 года. Такие самогонные аппараты называются обычно «Деревенский» или «Дачный».

Самогонный аппарат
Самогонный аппарат

Если что, данные аппараты продаются у нас в интернет-магазине.

Костюшко, 2

Нашёл в своём старом ЖЖ ссылку на заметку в фэйсбуке от 2014 года. А перепечатаю-ка я её здесь

Пришёл домой, а дома тортик. Понял, что вряд ли жена его купила, видимо проставился кто-то. Жена объяснила, за что.

Приходит к ней женщина и спрашивает:
— Вы компьютером владеете?
— Да.
— В совершенстве владеете?
— А что нужно-то?
— Надо написать письмо по электронной почте.

И пишут они письмо, ни много ни мало, Президенту. Про питерскую больницу на Костюшко, 2. Туда у женщины попала мама, вымогали с них сперва деньги, а потом выдали труп. Тело в синяках, на месте крестика — вдавлено и кровоподтёк, короче — либо роняли, либо били. Прокуратура фотографии взяла, а хода делу нет. Про вымогательство и то, что пациенты с родственниками в открытую медперсоналу платят, вообще прокуратура слышать не хочет. Остаётся последняя инстанция. Отправили письмо, а женщина потом забежала и занесла тортик.

Четыре года назад ехал я в южном поезде из Питера с пожилым абхазом. Он в молодости ещё приехал из Абхазии в Ленинград, работал всю жизнь таксистом. Женился на русской, было двое детей у них. Когда началось в Абхазии в начале 90-х, его жена с детьми там отдыхала. Эвакуировались они срочно, вертолётом. Вертолёт сбили «Иглой», все сгорели. Таксист прилетал из Ленинграда опознавать то, что осталось. Он рассказывал всё это, у него появлялись слёзы, и мне было его жалко.

Разливая до конца очередную бутылку «Пять озёр» и глядя на покачивающиеся мандарины, таксист вспоминал свою русскую жену:
— Ах, какая она у меня была, Иванова Тамара Петровна! Жили мы хорошо. Работала в больнице на Костюшко, 2. Завхозом. С каждого аборта по три рубля имела!

Я вам честно скажу, у меня даже полиса медицинского нет, бесплатного государственного. Настолько я эту медицинскую пиздобратию ненавижу.