Раствор Москвичёва

Про эту работу я подписывал что-то о неразглашении, но было это давно.
Совпадения фамилий и явок, тем не менее, случайны.
В проект я попал по протекции будущего академика Москвичёва, биохимика. Он, посредством своих связей в ФСБ, вышел на иностранных инвесторов, дававших деньги на разработку лекарств против рака. Про связи в ФСБ Москвичёв говорил с удовольствием, упоминая сначала генерала, который потом снизился до полковника.
Вообще, в моей жизни есть всего человека три-четыре, без которых жизнь совершенно не заладилась бы. И один из них — академик Москвичёв.
Он предложил лечить онкологию меланиноподобными, то есть тёмноокрашенными, веществами, упирая на их протекторные и некоторые другие свойства.
Добывать меланины он решил из тёмноокрашенных грибов.
Я думаю, Москвичёв сам в это верил. Объяснял он очень складно и умел убеждать.
В проект набралась команда: отдельная девушка-миколог выращивала грибы на питательной среде, я забирал эти грибы, отмывал от питательного раствора, заливал щелочным раствором на неделю, а потом фильтровал и получал тёмноокрашенную вытяжку с меланинами.
Раствор, которым заливались грибы, был особенным. Те, кто изучают химию почв, делают вытяжку из почвы с помощью раствора гидроксида натрия или калия. Затем добавляют концентрированной серной кислоты, и в осадок выпадают тёмные гуминовые кислоты.
Москвичёв усовершенствовал раствор щелочи. Исходя из свойств гуминовых молекул, которые он полагал подобными меланиновым, для более насыщенной вытяжки Москвичёв добавил к щелочи ещё мочевину и трилон Б. Он достаточно понятно и теоретически безупречно объяснял, почему мочевина и трилон Б увеличивают степень экстракции маланиноподобных молекул из грибов.
Моей задачей было сравнить, какие грибы и на какой питательной среде дают больше меланина. Меланин определяли по углероду, методом Тюрина, анализируя вытяжку упомянутым щелочным растовором. Термин «раствор Москвичёва» придумал я, и он прижился в команде. Это было подхалимство, но Москвичёва мы действительно любили.
Работа шла несколько месяцев. Деньги платили очень хорошие, это была основа моего существования, хотя я работал ещё на двух работах. Каждую среду я забирал у девушки-миколога грибы, делал из них вытяжку, и определял углерод по Тюрину. Фотоэлектроколориметр был со стрелочным указателем. что гораздо лучше, по-моему, чем цифровой.
Как-то раз, сводя в таблицы цифры значений содержания углерода в образцах, я накрылся наконец догадкой, пока ещё не ужасной, но интересной. Мы вытягиваем углерод раствором Москвичёва, но в этом растворе ведь содержится и мочевина… и трилон Б с большой молярной массой, а нормальная концентрация трилона Б в растворе всего лишь вдвое ниже нормальной концентрации гидроксида калия. То есть, в растворе немало углерода. Так может, стоит сделать поправку?
Дальнейшие вычисления преподнесли большой сюрприз. Несколько раз я пересчитывал, но сомнений не было: после прохождения через грибы концентрация углерода падала в четыре раза. То есть, раствор Мосвичёва содержал в четыре раза больше углерода, чем вытяжка, сделанная из грибов этим раствором.
На очередном чаепитии я скромно упомянул о своём открытии. Москвичёв нахмурился и перевёл разговор на другую тему. Посматривать на меня он стал недобро.
Тут как раз подоспела моя свадьба. Мне говорили, что Москвичёв любит гулять на свадьбах, тем более моя будущая жена была его аспиранткой. Но, мы скромно расписались без торжества, укатив в свадебное путешествие в Воронеж и Москву. В Москве у жены должен был состояться доклад на конференции, по совместной с Москвичёвым работе. Но, поселившись в главном корпусе МГУ, мы забили на конференцию и просто гуляли по Москве.
После этого вояжа я заявился в лабораторию. В проёме двери стоял Москвичёв.
— У нас происходит сокращение группы, — сказал он.
— Да, — сказал я, — и кого сокращают?
— Вас.
Я с глупой улыбкой покивал головой.
— И вам будет выплачено за этот месяц, а также выходное пособие за следующий, — добавил Москвичёв.
Он всегда делал, что обещал. Выходного пособия мне хватило, чтобы выучиться в автошколе и сдать на права, и чтобы выучиться на частного охранника и получить лицензию.
Я решил, что никогда больше не буду работать в науке.
С Москвичёвым мы виделись потом пару раз, потому что жена продолжала учиться и защитила у него диссертацию. Думаю, я был ему неприятен. К тому же, его дочь бросил муж, такой же как я долговязый студент без определённых представлений о будущем.
Команда по разработке лекарства продолжала работать после меня много лет, тяня из грибов меланины раствором Москвичёва. Инвесторы платили. Лет через пять я читал ветку на форуме фармацевтов, где сын полковника ФСБ пытался рекламировать тот самый препарат. Зря он это делал, выглядел в дискуссии очень глупо. Дочь полковника ФСБ поступила на факультет, где преподавал Москвичёв. Читал я и гуманитарные экзерсисы самого полковника, они просочились в сеть. Это было нечто вроде докладов о будущем России. Мне ужасно от того, что у них в головах.
После этого я работал много где — охранником, строителем, агрономом, менеджером. И никогда не жалел, что не стал работать в науке.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *